«Охота на Ежова в заповеднике НКВД

К 35-летию Государственного Дня памяти жертв политических репрессий 30.10.2026г.
СИ «Глушь медиа», 02.10.2026, Алексей Голицын, саратовский биолог, литературовед, журналист и краевед (2018-2019): «Охота на Ежова в заповеднике НКВД».
«В сталинских списках 1936–1938 г. значатся 666(?!) фамилий саратовцев, которые по личной санкции главы государства и его товарищей по Политбюро были осуждены и в подавляющем большинстве случаев расстреляны. В перечне значатся, главным образом, первые лица Саратовской области — партийная, хозяйственная и прочая управленческая элита. Этих людей, чья участь не могла быть решена на местном уровне, чекисты обвиняли в политических преступлениях — различных действиях против советской власти. Причем, причастность к троцкизму, правому или какому-либо другому уклонизму трактовалась максимально широко: граждан судили и за высказывания в частных беседах, и за хозяйственные преступления, и за шпионаж. В один из списков, на котором стоит подпись верховного правителя государства, был включен Евгений Фрешер — 1-ый секретарь обкома ВКП (б) АССР Немцев Поволжья. Его дело, можно сказать, универсально: партработник признавался почти во всех доступных воображению антисоветских проявлениях. Но главным козырем следствия стало «признание» Фрешера в подготовке теракта против наркома внутренних дел Ежова и… самого товарища Сталина. В число заговорщиков, по версии чекистов, входило чуть ли не все руководство Саратовской области. Е.Э. Фрешер родился в октябре 1890 г. в немецком с. Розенталь Мелитопольского уезда Таврической губернии. В 1914 г. этнический немец Фрешер ушел на русско-германскую войну рядовым, воевал до конца, был трижды ранен, а также отравлен газом и контужен. А после революции добровольно вступил в Красную армию и стал неуклонно продвигаться по партлинии. В 1923 г. Фрешер был назначен секретарем парткома УВД в Царицыне, затем секретарем Николаевского уездного комитета партии. Не оставлял и военное искусство: одно время был начальником укрепрайона по ликвидации бандитизма. До середины 1930-х г. карьера складывалась более чем удачно: секретарь райкома в Сталинграде — зав. орготделом Нижне-Волжского крайкома — секретарь Нижне-Волжского крайкома — ответственный секретарь обкома АССР Немцев Поволжья. С 1934 г. И на всех этих должностях Фрешер не уставал бороться с контрреволюционерами. А в июле 1937 г. на пленуме обкома Немреспублики Фрешер и сам был обвинен в троцкизме и снят с должности. Через месяц его арестовали. Как записал следователь НКВД, Фрешер входил в «руководящее ядро» правотроцкистской антисоветской организации, стоявшей на позициях террористической борьбы с руководством ВКП (б) и советского правительства. Сокращенная стенограмма его допроса от 31.07.1937 г. — «Организация наша действовала в условиях подполья. Групповых совещаний и заседаний мы не устраивали и, естественно, не представлялись друг другу как члены анти-советской организации, стоявшей на позициях вредительства и террора по отношению к руководству ВКП (б) и советского правительства. Однако все мы отлично знали друг друга, как по своему действительному отношению к руководству ВКП (б) и совправительства, что проявлялось нами при наших встречах в служебной и домашней обстановке, так и в особенности по той конкретной вредительской работе, которую вел каждый из вышеуказанных мною лиц, в том числе и я. Я вел определенную вредительскую работу, такую же работу вел и каждый из перечисленных мною лиц; о ряде из этих лиц мне прямо говорил Криницкий как об участниках организации и, наконец, с такими лицами, как Криницкий, Барышев, Голяндин и Липендин я вел прямые разговоры о терроре, как о методе борьбы с руководством ВКП (б) и в первую очередь со Сталиным. …Должен добавить, что все эти лица представляли собою тесно спаянную группу, центром которой был Криницкий. Еще с 1935 г. в Саратове среди руководящего партсовактива, группировавшегося вокруг Криницкого, установилась система закрытых банкетов и вечеринок, которые фактически служили целью консолидации антисоветской правотроцкистской организации. Эти сборища и банкеты устраивались на квартирах Пиляра, Криницкого и Барышева и, как правило, в каждый выходной день в доме отдыха партактива. Подбор лиц на эти сборища был строго проверенный, причем обычно состав собирающихся на эти сборища лиц согласовывался с Криницким. Начну со сборищ у Пиляра. В период с конца 1935 по конец 1936 г. я лично был не менее 8-10 раз на сборищах у Пиляра. Постоянными посетителями сборищ у Пиляра были: Криницкий, Хвесин (он жил совместно с Пиляром), Барышев, Гринштейн, Сосновский — всегда с женой, Таболов, Наумович, Кавтарадзе, Филеев, Высоцкий и Савицкий (из НКВД), Липендин, Касперский, Пантелеев и Докукин. Раза два встречал у Пиляра комкора Ефремова и его помощника Плау. На сборищах у Криницкого обычно бывали: Пиляр, Сосновский с женой, Хвесин, комкор Ефремов и его помощник Плау, Мамичев (бывш. зав. сельхозотделом Крайкома ВКП (б)), Незнамов, Чарский, Таболов, Гринштейн, Липендин, Голяндин, Филеев, Федоров, Татулов, Смирнов (арестован как троцкист), Симонович, Анисимов, Гусев (бывш. зам.предс. Крайисполкома), Назаров (обком ВЛКСМ), Барышев, Кавтарадзе, Лепешев, Мурашев, Касперский, Антипов, Богородицкий и я. На сборищах у Барышева, которые устраивались почти каждый день или в его квартире, или в доме отдыха партактива, бывали: Сосновский с женой (Барышев до своей женитьбы почти не расставался с Сосновским), Мурашев, Голяндин, Липендин, Филеев, Лепешев, Федоров и Татулов.
Сборища устраивались и у Яковлева А.И., на этих сборищах обычно присутствовали работники аппарата Уполномоченного Комиссии партконтроля. Резко критиковали и ЦК ВКП (б), и Сталина. Примерно в августе 1936 г. у Пиляра был групповой разговор, в котором принимали участие Пиляр, Криницкий, Барышев, Липендин, Касперский, Богородицкий и я. Пиляр, который в резкой форме критиковал ЦК ВКП (б) и Сталина, обвиняя их в том, что они довели страну в тупик, а деревню к голоду. Каждый из нас солидаризировались с этим заявлением. Говорили мы на эту тему откровенно, поскольку у нас не было основания остерегаться друг друга. Вскоре после назначения Ежова НарКомом Внутренних дел, у Пиляра собрались Криницкий, я, Барышев, Сосновский, Липендин, Гринштейн, Филеев и Высоцкий (НКВД). Пиляр начал разговор о Ежове и о Ягоде. В отношении Ежова Пиляр высказывался в резко враждебном духе. Он говорил, что это издевательство над старыми чекистами, которые работать с ним не будут и т. п. О Ягоде Пиляр отзывался восторженно. Также каждый из нас солидаризировался с его враждебном выпадом против Ежова. — На какие средства устраивались эти сборища? — На средства Облисполкома, из так называемого фонда по соцбыту. — Какие приблизительно суммы тратились? — Обычно на каждое тратилось по 1500-2000 руб., а всего таким путем было истрачено за год свыше ста тыс. руб. — Т.о. правотроцкистская организация занималась и воровством государственных сумм, подкупом членов организации из этих же средств. — Это было так. Признаю себя, как участник этой организации, виновным и в этом позорном преступлении. На почве единства враждебного отношения к руководству ВКП (б) и в первую очередь к Сталину, которое проявлял каждый из участников нашей организации, и в том числе и я, в атмосфере нашего полного морально-бытового разложения, мы превратились во врагов народа, которые ориентировались на террор и вредительство как на метод борьбы с руководством ВКП (б) и советского правительства. Своей конечной задачей наша организация ставила насильственное устранение руководства ВКП (б) и совправительства для реставрации капитализма. Право-троцкистская организация, членом которой я был по момент своего ареста, вела террористическую деятельность, заключавшуюся в создании террористических групп. Эти группы предназначались для совершения терактов над руководителями ВКП (б) и совправительства. Осенью 1936 г. в кабинете Криницкого, в обкоме ВКП (б) собрались для обсуждения вопросов очередного заседания бюро Обкома: Криницкий, я, Барышев, Голяндин и Липендин. Липендин обратился к Криницкому и сказал ему: «Александр Иванович, а в вузах работа налаживается». «Какая работа?», спросил его Криницкий. «Работа по террору», ответил ему Липендин и тут же добавил, что ему удалось создать в вузах террористические группы. Голяндин в кратких словах подтвердил это. Выслушав эти сообщения Липендина и Голяндина, Криницкий сказал Липендину: «Займитесь этим делом покрепче». После этого мы разошлись. В октябре–ноябре 1936 г., я зашел в кабинет Липендина. У него находился Голяндин. Мы начали разговор о терроре. Липендин стал говорить о том, что НКВД разворачивает борьбу с троцкистами и что в Москве и в Ленинграде вскрыты террористические группы. В декабре 1936 г. у Пиляра было очередное сборище. На нем присутствовали: Криницкий, я, Барышев, Антипов, Гринштейн, Липендин, Касперский, Филеев, Каравай, Таболов и Высоцкий (из УНКВД); были также и женщины — жены Науиокайтиса, Касперского, Каравай, Антипова и, если не ошибаюсь, Филеева. После закуски Криницкий, Пиляр, я, Барышев, Касперский, Высоцкий и Гринштейн собрались в комнате, смежной со столовой. Между нами начался разговор враждебный по отношению к руководству партией и страной. Пиляр сказал, что Ежов разворачивает работу троцкистов и правых. При этом он добавил, что Ежов возможно приедет в Саратов, т.к. он якобы собирается объезжать места для того, чтобы знакомиться с чекистским аппаратом. Кто-то из нас спросил, кто ему сообщил о возможном приезде в Саратов Ежова. Пиляр прямо на этот вопрос Барышева не ответил и добавил вполголоса, что он готовит на тот случай, если Ежов приедет в Саратов, группу террористов. Вскоре после назначения Ежова НарКомом Внутренних дел Пиляр организовал стрельбище, на котором усиленно практиковались в стрельбе замкнутый круг чекистов: Сосновский, Высоцкий, Науиокайтис, Палагута и Громов. Стрельба производилась чуть ли не ежедневно. Пиляр мне сообщил, что на тот случай, если бы в Саратов приехал Ежов, он организовал бы для него охоту в заповеднике НКВД, что таким путем он подготовляет убийство Ежова, что для убийства Ежова им подготовлены чекисты Высоцкий и Палагута». Сложно представить, чтобы человек, которого только что вывели из тюремной камеры, изъяснялся именно таким образом. Особенно странным кажется, что Фрешер с невероятной скоростью «сдает» всех: и начальство, и коллег, и чекистов, многие из которых к моменту допроса еще не были арестованы. И совершенно неуместной кажется постоянная присказка «в том числе и я». Одно это вызывает сомнение в авторстве текста. Что же нужно было сделать с человеком, который, напомню, успешно воевал и с немцами, и с турками, и с бандитами? Допрашивал Фрешера помощник начальника УНКВД Саратовской области Александр Славатинский, работник органов с 1922 г., за три недели до этого Славатинского включили в состав печально знаменитых троек, выносивших решение без суда и следствия. Что, впрочем, не помешало позже «изъять» и самого Славатинского. Казнен он был 26.02.1939 г. в Москве. Фрешер был включен в сталинский расстрельный список 22.12.1937 г. и проходил по первой категории — т. е. подлежал уничтожению. Что и было сделано в 1938 г. Оба наркома внутренних дел СССР: и Николай Ежов, на которого якобы готовили покушение саратовские партработники, и Генрих Ягода, на которого они возлагали какие-то надежды, были расстреляны. Из 38-ми «топ-менеджеров» Саратовской области, чьи фамилии упоминаются в тексте, избежали казни лишь 5, но через аресты и тюрьмы прошли все до единого. В деле упоминаются работники НКВД: Высоцкий В.Ф. — нач. оперотдела УНКВД Саратовской области. Расстрелян 14.08.1937 г. Громов-Шмеркин Самуил Абрамович — начальник отдела пожарной охраны УНКВД Саратовской области. Арестован 15.02.1938 г., однако вскоре был освобожден, а дело прекращено. Умер в Москве в 1958 г. Науиокайтис Казимир Иосифович — начальник Саратовского управления рабоче-крестьянской милиции НКВД. Расстрелян 21.08.1937 г. Палагута Павел Ефимович — помощник начальник 2 отдела УНКВД Саратовской обл. Расстрелян 22.05.1938 г. Пиляр Роман Александрович (Ромуальд Людвиг Пиллар фон Пильхау) — нач. УНКВД Саратовской области. Расстрелян 02.09.1937 г. Савицкий Илья Григорьевич — начальник 6 отдела УНКВД Саратовской обл. 09.04.1940 г. осужден к высшей мере наказания, затем расстрел заменен на 20 лет лагерей. Сосновский (Добржинский) Игнатий Игнатьевич — 1-й зам. нач. УНКВД Саратовской области. Расстрелян 15.11.1937 г. Во время допроса звучали фамилии следующих руководящих и партийных работников: Анисимов Николай Николаевич — 1-й секретарь Энгельсского горкома. Расстрелян 20.01.1938 г. Антипов Андрей Васильевич — нач. Саратовского областного земельного управления. Расстрелян 20.01.1938 г. Барышев Николай Иванович — председатель Саратовского облисполкома. Расстрелян 30.10.1937 г. Богородицкий Александр Дмитриевич — уполномоченный обкома по заготовкам. Расстрелян 20.01.1938 г.
Голяндин Николай Николаевич — зав. отделом школ Саратовского обкома ВКП (б). Расстрелян 20.01.1938 г. Гринштейн Александр Яковлевич — председатель Саратовского горсовета. Расстрелян 20.01.1938 г. Гусев Владимир Дмитриевич — 2-й секретарь Саратовского обкома ВКП (б). Расстрелян 20.01.1938 г. Докукин Николай Александрович — секретарь Вольского горкома ВКП (б). Расстрелян 20.01.1938 г. Ефремов Михаил Григорьевич — с мая 1937 г. — командующий войсками Приволжского военного округа. В 1938 г. был арестован по подозрению в связях с Тухачевским. Освобожден после допроса в присутствии Сталина. Погиб в бою в должности командующего 33-й армией 19.04.1942 г. Кавтарадзе Георгий Давыдович — начальник Рязано-Уральской ж/д. Расстрелян 29.08.1938 г. Каравай Михаил Михайлович — зав. отделом легкой промышленности Саратовского облисполкома. Расстрелян 20.01.1938 г. Касперский Владимир Владимирович — редактор газеты «Коммунист». Расстрелян 21.05.1938 г. Криницкий Александр Иванович — секретарь Саратовского Обкома ВКП (б). Расстрелян 30.10.1937 г. Лепешев Петр Михайлович — директор института марксизма-ленинизма в Саратове. Осуждён 19.09.1937 г. к 10 годам лагерей. Умер в 1978 г. Липендин Павел Федорович — 2-й секретарь Саратовского обкома. Покончил с собой в тюрьме в 1937 г. Мамичев Иван Дмитриевич — зав. сельхозотделом Крайкома ВКП (б). Арестован 18.09.1937 г., приговорен к 8 годам лагерей. Мурашев Дмитрий Иванович — 2-ой секретарь обкома ВКП (б). Расстрелян 20.01.1938 г. Назаров Михаил Васильевич — инструктор Саратовского обкома ВКП (б). Расстрелян 23.01.1938 г.
Наумович Константин Иванович — секретарь горкома ВКП (б). Расстрелян 20.01.1938 г. Незнамов Федор Иванович — зав. торготделом обкома ВКП (б). Расстрелян 20.01.1938 г. Пантелеев Матвей Яковлевич — помощник 1-го секретаря Обкома ВКП (б). Расстрелян 20.01.1938 г. Плау Даниэль Даниэлевич — пом. командира 12-го стрелкового корпуса по политчасти. Расстрелян 20.05.1938 г. Симонович Вульф Наумович — зав. отделом Саратовского обкома ВКП (б). Расстрелян 22.12.1937 г. Смирнов Владимир Сергеевич — зав. отделом школ и науки в Саратовском краевом комитете ВКП (б). Расстрелян 22.08.1937 г. Таболов Константин (Коста) Васильевич — секретарь Октябрьского, а затем Сталинского райкомов г. Саратова. Расстрелян 20.01.1938 г.
Татулов Георгий Петрович — секретарь Краснокутского кантона ВКП (б). Был включен в сталинский расстрельный список от 22.12.1937 г. Дальнейших сведений нет. Федоров Андрей Дмитриевич — работник Рязано-Уральской ж/д. Был включен в сталинский расстрельный список от 12.09.1938 г. Дальнейших сведений нет. Филеев Павел Федорович — был включен в сталинский расстрельный список от 22.12.1937 г. Дальнейших сведений нет. Хвесин Тихон Серафимович — зам. наркома коммунального хозяйства РСФСР. Расстрелян 10.02.1938 г.
Чарский Виталий Александрович — 1-й секретарь Фрунзенского райкома ВКП (б). Расстрелян 20.01.1938 г. Яковлев Александр Иванович — уполномоченный Комиссии партконтроля в Саратовском крае. Расстрелян 27.11.1937 г.
Читайте другие статьи в проекте «История репрессий» (см. оригинал)».