ЛЕГЕНДЫ САЛИМЖАНА ГАЙСИНА

А пойдём – ка мы прогуляемся по легендам Воскресенского района. Там тоже в старину было много интересного. Тем более – там Змеевые годы. О них тоже как – нибудь напишем.
НОЧЕВАЛ АТАМАН У ЗМЕЕВОЙ ГОРЫ
Лет десять назад в городе Марксе возле нашей бабушки проживал старик. Звали его Степан Минаев. Он был высокого роста, крепкий, жилистый. Особенно заметным было его лицо. И огромный крючковатый нос на нем. Седые длинные волосы завивались колечками. И ходил он, потряхивая чубом. Ну, прямо как шолоховский казак. Как Гришка Мелехов из «Тихого Дона».
Пил Степан Степанович редко. Но когда выпивал, садился у двора своего дома, возле него собирались многочисленные соседи. Он начинал рассказывать истории, которых знал великое множество. Одна из них мне особенно запомнилась и часто приходит на память.
Деда Степана давно нет в живых (светлая ему память), а нам волею судьбы пришлось перебраться в село Воскресенское, к которому услышанная легенда имеет самое прямое отношение.
— Помнишь роман Шукшина «Я пришел дать вам волю»? — начал Степан, — Там много интересного, но в одном Макарыч был не прав. Я говорю о том месте, когда Степан Разин утопил княжну. На самом деле он утопил ее из-за Фрола Минаева, только Фрол не прятался по кустам, а сбежал далеко. Знаете, где он скрывался?
Степан Минаев загадочно улыбался, тянул в себя дым папиросы и смотрел в сторону Волги. Великая река не видна была из — за новых строений, но каждый житель города всегда чувствовал на себе её дыхание.
В Воскресенском он скрывался, — почему то радостно и возбужденно сообщил дед. Я это точно знаю. Ведь я по крови от рода Фрола Минаева происхожу. Он мой прапрапрадедушка.
Те, кто впервые слышал эту историю, удивлялись, ведь многие хорошо знают, что у атамана Степана Разина на самом деле был славный есаул Фрол Минаев, который находился рядом с ним почти до конца. Но на казни своего атамана есаул не присутствовал, зато после стал Фрол Минаев войсковым атаманом.
— Слушайте, как это было. — Степан становился еще более оживленным, его глаза загорались непонятным озорным огнем. — Год этот точно нигде не указан, но поднимался Стенька Разин вверх по Волге на стругах. Около десятка их было. А войско насчитывало не более полутора тысяч. Но с ним были только самые верные и сильные. Говорят, будто он до Казани добраться хотел, но не дошел, вернулся назад.
Так вот, возле Воскресенска, недалеко от Змеёвой горы, вечер застал разинский отрад. И решил атаман здесь заночевать. Они поднимались от Астрахани, не останавливаясь даже в Царицыне и Саратове. Казалось, что атаман со своим небольшим войском старался незаметно уйти в верховье Волги.
Остановились всего в трех верстах от Воскресенского. Степан приказал шатров не ставить, а просто отдохнуть на берегу, сварить горячего. Фрола Минаева, Ларьку Тимофеева и еще двух казаков отправил проведать село. Он всегда так делал. Узнавал, как живут
люди, что волнует их. Как будто знал, что лет через десять поднимет крестьянское восстание и будет набирать армию по деревням и городам.
Фрол с товарищами перешел речку Сестренку вброд. Лето уже было в зените, воды мало, трава вокруг пожухла. Они прошлись по улицам, заглядывали во дворы, разговаривали с людьми. В центре села, возле церкви, их окружила толпа народа. С сельчанами говорил Ларька Тимофеев, говорил долго, умно, на все вопросы отвечал.
Фрол Минаев блуждал взглядом по толпе. Заметил красивую, стройную, не по-деревенски тоненькую девушку, направился к ней. На него внимания не обратили, все слушали Ларьку.
— Ты чья? — Взял девушку за локоток девушку Фрол.
Та не испугалась, лишь засмущалась немного, глаза не опустила.
— Купца Ивана Будылина дочь, Настя я.
— Живешь-то где, красавица?
— На самом берегу Волги. Там есть большой дом. — Она чуть повела плечом и добавила не без гордости. — Самый большой в округе.
— Хорошо живешь? — Почему-то спросил Фрол.
— Хорошо. — Не удивилась Настя. — Ни на что не жалуюсь.
— Ты спать рано ложишься? — Опять спросил Фрол.
— Когда надо, тогда и ложусь. — Ответила Настя уже кокетливо. На них кругом зашикали, чтобы не мешали слушать Ларьку. Некоторые неодобрительно смотрели на Настю Будылину, которая так вольно разговаривала с незнакомым мужчиной. В селе так не принято. Настя почувствовала недовольство односельчан, выбралась из толпы и направилась к дому. Следом за ней пошел и Фрол. Они остановились, сказали друг другу несколько резких фраз и разошлись. Настя быстрым шагом отправилась к отцовскому дому, а Фрол присоединился к своему товарищу.
Пришла глубокая ночь. Звёздно. Тепло. Фрол беззвучно крался вдоль забора. Он знал куда шел. Был, видимо, уверен, что и Настя его ждет.
Фрол почему-то вспомнил о своих взаимоотношениях с атаманом. Разин любил его, доверял. Но степенность и рассудительность Фрола Минаева часто обрывалась, и он мог совершить такое, отчего гнев атамана оказывался неудержимым. И если бы в такую минуту есаул попал под горячую руку атамана, то не сносить бы ему головы. Вот и в эти минуты, Фрол должен был осматривать посты, а потом отдыхать, потому что впереди дальняя и тяжелая дорога, но он пошел на поиски любовных приключений, еще сам не зная, как глубоко поразила его сердце волжская красавица. Даже во время самого удачного похода в Персию он вспоминал свою Настю. Может быть, именно из-за нее он залезет потом в шатер к
юной персиянке, дочери шаха, наложнице самого атамана Разина, убьет и выбросит за борт струга няньку княжны. Все это потом. А сейчас…
Фрол и Настя лежали на сеннике. Пахло свежей травой, навозом, молоком.
— Ты со мной останешься, Фрол? — Спрашивала, гладя тонкой рукой волосатую грудь есаула, Настя.
— Не могу, Настюшка. — Отвечал Фрол. — Мне атаман башку оторвет. — Тут он невесело засмеялся. — Как я без неё воевать буду? Ты жди меня, я к тебе обязательно приеду. Когда-нибудь, но вернусь.
— Ты мне сейчас нужен, я тебе сына рожу.
— Если родишь сына, — серьезно ответил Фрол, — назови его Степаном. В честь атамана моего.
— Ты со своим Степаном — атаманом будешь, а я с сыном
Степаном, — печально заметила Настя, но без тебя. И зачем ты пришел в нашу деревню?
— У меня много баб было, — как будто сам себе сказал
Фрол, — но такую в первый раз встретил. Что мне делать-то?
— Оставайся со мной, Фролушка. — Опять попросила Настя. — Вместе сына растить будем.
— Ты че это мне все про сына говоришь. — Вдруг рассердился Фрол. — Может его и не будет.
— Будет, — твердо сказала Настя; — Если не останешься, я обижаться не буду. Ждать буду.
— Ты своим, когда я уеду, скажи, чтобы не обижали. Приеду, всем башки поотрываю
— Ты, как твой атаман, всех напугать норовишь. — Грустно засмеялась Настя.
— Я не пугаю. Пусть вспоминают Фрола Минаева.
Утром Настя долго стояла на крутом берегу Волги. Подошел отец, плотный, невысокий, с черной бородой. Ничего не сказал, обнял за плечи и увёл в дом. Стругов атамана Разина уже давно не было видно за Змеевой горой. Тихо на Волге. Лишь чайка пролетела и
что-то прокричала.
..Дед Степан, устав рассказывать, закурил. Долго молчит, как будто вспоминая что — то. Мы, слушавшие его, не торопили старика, терпеливо ждали. И терпение наше через некоторое время вознаграждается.
— Фрол Минаев вернулся в Воскресенское почти через четыре года. После его неудачного «похода» на струг персидской княжны. После того, как Степан Разин взял персиянку в наложницы, Фрол как-то странно смотрел на княжну. Степан это видел и злился, но ничего не говорил. А потом по возвращении в Астрахань и большой пьянки, Фрол не выдержал и ночью полез к княжне. Мне кажется, что в ней он видел Настю. Поэтому, когда Степан Разин приказал его найти, он сбежал. Знал, что атаман его не простит. А кара атамана была жестокой. Это потом он отходил и прощал разные грехи своих соратников. Так было и с Фролом Минаевым. Степан его простил, даже княжну в Волге утопил, но Фрол в это время был далеко. В Воскресенском.
Настя все также жила с родителями. Как и обещала, родила сына. Назвала Степаном Минаевым. Мальчишка уже бегал.
Фрол прискакал на взмыленном черном жеребце. Остановился у дома Будылиных и забежал в дом. Настя, увидев его, уронила на пол глиняную крынку с молоком. Посудина разбилась, молоко растеклось по полу. Настя подошла к Фролу, встала перед ним на колени, обняла его жилистые, худые ноги. Не заплакала, до крови закусила губу. Фрол поднял ее, обнял, посмотрел в глаза. Слез в них не было, радости тоже. Только боль.
— Что с тобой, Настенька? — Погладил ее по голове Фрол. — Что с тобой?
— Чую, не надолго ты пришел, Фролушка. — Тоскливо сказала она. — Уйдешь скоро к своему Степану. Совсем уйдешь, а я одна останусь.
— Теперь не уйду. — Успокаивал ее Фрол. — Я надолго пришел. Где сын-то?
— А он есть? —- Неожиданно засмеялась Настя.
— Конечно, есть. — Тоже засмеялся Фрол.
— С дедом в лес поехал. Сено дед косит со старшими сыновьями, внука с собой берет.
Всего год прожили Фрол вместе с Настей. Следующим летом, когда Степан Разин уже поднимал крестьянское восстание, он остановился на ночь чуть выше села Воскресенское.
Фрол с крутого берега видел, как мимо прошли многочисленные струги. Вечером до самого заката солнца, стоял Фрол на берегу. Но смотрел он не вниз по Волге, где садилось красивое, багровое солнце, а вверх, в сторону Змеёвых гор. Туда, где остановились струги отчаянного атамана.
Сзади подошла Настя. Она держала пару весел от маленькой лодки отца. Фрол обнял свою невенчаную жену, потом опустился на колени, поцеловал ее грязные босые ноги, встал и молча стал спускаться к Волге. Остановился, оглянулся в последний раз, посмотрев на округлившийся живот Насти. Она вновь ждала ребенка.
.. Степан Минаев замолчал, заволновался. Он хотел идти домой, но мы его не пустили.
— Что дальше было, дядя Степан? — Настойчиво требовали завершения истории. – Чем закончилось все?
— Настя осенью родила мальчишку. Она жила спокойно, знала, что Фрол больше не вернется. Вот и назвала мальчонку Степаном Фроловым. От Будылиных три рода пошло — Будылины, Минаевы и Фроловы. Все крепко жили. Правда, однажды в селе появились казаки. Как по заказанному заявились они к Ивану Будылину. Лошадей ему оставили, добра разного. Будылины про этот случай больше молчали. Но люди говорили, что это послы от Фрола Минаева приезжали. Тогда Фрол войсковым атаманом был. Будылины после этого еще крепче зажили. Их дом, большой дом и сейчас стоит на берегу Волги. Советская власть Будылиных раскулачила. Их потомки тоже в Марксе живут. А я — Минаев.
ВОСКРЕСЕНСКОЕ — МАРКС