ЛЕГЕНДЫ САЛИМЖАНА ГАЙСИНА

ЛЕГЕНДЫ САЛИМЖАНА ГАЙСИНА

Редко, где можно найти, даже в нашей богатой на флору, область пион тонколистный. Он занесен в Красную книгу. Его можно было встретить в Вольском, Хвалынском и Татищевском районах. В прошлом году  саратовские ученые обнаружили пион возле села Андреевка Воскресенского района.  Для местных жителей это не было секретом. Тем более, такое место с пионами есть недалеко от Студеновки того же Воскресенского района. Но об этом люди стараются не распространяться. Ведь пион практически нельзя пересаживать, у нехороших людей он обязательно гибнет. Его надо сажать с чистым сердцем и тогда он приживется.

Вот студеновскому тонколистному тюльпану, который иногда зовут лазоревый цвет, посвящена очередная легенда нашего автора Салимжана Гайсина. Читайте с удовольствием, ведь таких легенд никто к нашей огромной стране не пишет.

ЛАЗОРЕВЫЙ ЦВЕТ

Осеннее небо было чистым. Почти чистым. Часть его занимал журавлиный клин, который, печально курлыча, приближался к селу Студеновка. Село расположилось в низине, посреди его протекала чистая, быстрая речка, которую все называли Студеной. Она бежала издалека и чуть повыше села подпитывалась холодной водой из ключей, бивших с двух сторон речки. Видимо, поэтому люди и называли речку Студеной.

Журавлиный клин вдруг как бы застыл над селом. Казалось, что журавли даже немашут своими широкими и мощными крыльями. Стало тихо кругом, только с неба доносился какой-то хруст — это журавли продолжали работать крыльями и мощные оперения птиц прорезали воздух и издавали этот хруст. Но клин продолжал оставаться на одном месте.

Журавли прощались с деревней.

— Вот так они каждый год,— Мальчик Сережа стоял на пригорке, задрав голову вверх.

Ему было лет четырнадцать, но по крепкой, сбитой фигуре можно было дать на года два

больше. Рядом с ним стояла маленького росточка девочка, которая также неотрывно смотрела в небо.

— А знаешь, Юля, почему это так происходит 7

— Нет, — Юля оторвала свой взгляд от неба- А ты знаешь 7

— Да, я слышал эту историю. Но я — С сожалением добавил мальчик— Не помню ее

всю. Пойдем к бабе Матрене, она должна все знать.

Журавлиный клин все еще находился на одном месте. Неожиданно прокричал вожак, и

красивая вереница птиц полетела на юг. Снова вокруг стало шумно, появился ветер, который резко прошелся по деревьям, поднял на дороге пыль. Продолжалась обычная жизнь.

Баба Матрена жила на к раю села. Она доживала свой восемьдесят седьмой год тихо, спокойно.  Дети из з Саратова приезжали по два — три раза в месяц. Все звали с собой. Но она, крепкая еще здоровьем, свыкшаяся с деревенской жизнью не могла рискнуть бросить родную деревню и променять ее на шумный вонючий город.

— Я же задохнусь в вашем вонючем городе, —Так и говорила она своим детям. Там

один смрад. Люди бегают, толкаются, друг другу мешают. Разве это жизнь ? А здесь я

всегда у дела. По весне пойду лазоревый цвет посмотрю и он мне один год жизни прибавляет.

Вот к этой бабке, проводив журавлей, забрели Сережа с Юлей. Баба Матрена еще

издали заметила детей, почувствовала, что они к ней идут. Вышла на улицу, встретила.

— Вы ко мне, детки?  — Бабушкин голос чуть треснул от прожитых лет, но в нем чувствовалась ласковость, участие к любому человеку. — Проходите, я вас угощу, чем Бог послал.

— Да мы не угощаться пришли, баба Матрена.- Сережа смотрел широкими, голубыми

глазами на старушку-— Вот Юлька хочет про лазоревый цвет услышать. Расскажешь?

— Ну, почему бы не рассказать. —- Баба Матрена отворила дверь в дом. — Проходите,

молочка попьете. И я с вами маленько молочка-то попью. Одной скучно обедать. А за

едой я вам эту историю и расскажу.

Баба Матрена жила скромно. На полу в доме лежали ковровые дорожки темно-красного цвета, на стене висело несколько ковров. Их баба Матрена купила давно, когда еще на

работу ходила. А на пенсии она уже больше тридцати лет. Правда, и уйдя на пенсию еще

десяток с лишним лет бегала на колхозную ферму, где работала заведующей. На централь-

ном месте в доме стоял цветной японский телевизор «Сони». Это подарок старшего сына.

Всего у нее три дочери и два сына — один самый старший, а другой — самый младший. Посередине дочки. Старшему пятьдесят семь, младшему недавно исполнилось тридцать семь.

Она его поздно родила. Уже не хотела, но родила. Но любила его не меньше других! Только

вот старшего, как родила первого, так до сих пор и любит больше всех. И он ее также.

— Я совсем недавно узнала, — Начала свой рассказ баба Матрена, наливая в большие

бокалы молоко. Его она достала в трехлитровой банке из холодильника, —

что лазоревый цвет совсем по-другому зовут, тонколистым пионом. Недавно по

телевидению передачу смотрела, там его, лазоревый цвет, показывали. Сказали, что всего

в двух районах области он растет. Плохо они его знают. Совсем не назвали наш Воскресен-ский район. А он у нас тоже растет и только в одном месте — в селе Студеновка.

— Я думала-— Прервала старушку Юля— Вы про журавлей будете рассказывать.

— И про журавлей тоже. — Баба Матрена неодобрительно посмотрела на девочку, которая так неожиданно прервала ее рассказ,— Всему свое время. Они, кстати, журавли эти, два

раза в год останавливаются над селом. Не многие это видят. А кто увидел, тот счастливым

будет. Вам, видать, сегодня повезло. Так ведь ?

— Да,— Радостно заговорила Юля— Целая стая журавлей остановилась над Студеновкой и не хочет дальше лететь. Наверное, целый час они над Студеновкой висели. Так ведь,

Сережа ?

— Ну, ты скажешь, целый час— Засомневался Сергей— Ну, полчаса — это точно. А

может чуть меньше.

— Не, — Заспорила Юля— Целый час они над селом кружились, пока вожак не закричал.

Громко так закричал, и они дальше полетели. Красиво они летают.

— Да, красиво, — Согласилась баба Матрена- А висят они над селом минут пять. Я

сама несколько раз видела. Но это так интересно, что кажется прошел целый час. Хорошо,

что вас эта картина затронула. Вы будете счастливыми людьми.

Баба Матрена с удовольствием пила вместе с детьми холодное молоко, закусывая

ломтем белого хлеба. Она макала кончик хлеба в молоке и легко его откусывала. Зубы у

нее были все целые, только они начали крошиться и пожелтели. Видать, ее зубы никогда не

видели зубной пасты. Раньше ее не было, а теперь, видимо, старушка не могла к ней привыкнуть.

— Эту историю, — Начала свой рассказ баба Матрена, — Я слышала лет восемьдесят

назад от своей бабушки. Она крепкая женщина была, прожила сто девятнадцать лет. Может быть, еще бы пожила. Зимой за хворостом ходила через Студеную, провалилась в

прорубь, простудилась. Сильно она болела, но всего четыре дня. Врачей-то тогда не было,

но и они, я думаю, бабушку не спасли бы. Сильно она болела, лежала в беспамятстве,

разговаривала, кого-то звала. Но так и не пришла в себя, умерла.

Наша деревня Студеновка стоит здесь много-много лет. Тысячу лет ей точно есть.

Правда, жили здесь совершенно другие люди. Не то нынешние мордвины, не то чуваши.

Место-то хорошее, караваны, которые вели именитые купцы, здесь проходили. В деревне

останавливались, продукты покупали, лошадей подкармливали. Этим студеновцы и жили.

Охотились, правда, понемногу. Но у местных жителей не было тяги убивать животных.

Рыбачить некоторые ходили, но до Волги шибко далеко. Свою скотину держали, берегли ее

для купцов. А когда купцы приходили, дорого ее продавали. Сами не резали животных, боя-

лись, что ли ?

А потом татары с монголами пришли. Деревню не тронули. Ни одного двора не сожгли.

Тоже хитрые были, знали, что деревня, ее жители, всегда пригодятся. Вот и сейчас, посмотрите, мимо нашей деревни сколько машин проходит. Останавливаются, лук, чеснок, картошку покупают. Кафе местный предприниматель построил. Возле него столько транспорта останавливается, что не сосчитаешь сколько его. Значит, наше место привлекает караванных людей, пусть они сегодня и на машинах ездят.

— Ты, бабушка-— Напомнила Юлька— Обещала про журавлей рассказать.

— И про журавлей расскажу— Опять недовольно ответила баба Матрена,- И про лазоревый цвет расскажу тоже. Не надо спешить, внучка, всему свое время. Люди вот так вот торопятся, а потом опомнятся, да поздно бывает. Потом вспомнишь бабу Матрену, захочешь у нее что-нибудь спросить, да нет ее уже.

— А где баба Матрена будет 7 —- Полюбопытствовала Юля.

— С богом разговаривать будет. — Баба Матрена повернулась в угол, дважды перекрестилась, поправила сильной, но почерневшей от времени и работы рукой иконку. — Он, Бог,

говорят, любит с людьми разговаривать. Долго слушает и никого не перебивает. Вот только

никто не знает, говорит ли он сам. Говорит, наверное. Должен ведь и он разговаривать с

людьми, пришедшими к нему.

— Тогда в самом центре села жила семья Ефима Рыболова. Его не случайно так прозвали. Ведь я вам сказала, что жители Студеновки занимались, чем угодно, только не рыбалкой и охотой. А вот Ефим приноровился рыбачить. У него было много различных снастей.

Я-то в них не соображаю. Лошадка, говорили, у него была. Маленькая, лохматая. Был слух,

что лошадь Ефиму татары не то продали, не то подарили. Она чем-то на хозяина походила.

Ефим был тоже маленького роста, весь какой-то волосатый, вечно волосы взъерошены.

Всегда спешил куда-то. Но в рыбалке был удачлив. Ему в селе многие завидовали. Да и как

не завидовать, когда у него самый красивый дом в селе, в избе всего полно, скотину держал.

И жена была самой красивой в округе женщиной.

Жена его, Кристина, была не местной. Однажды Ефим, еще молодой, ушел на рыбалку

на Волгу. Долго его не было, почти что месяц. Вернулся исхудалый, израненный, но привел

с собой молодую, красивую женщину. Она была не то персиянкой, не то индианкой. Этого

никто не знал. Кристина людей сторонилась, да и по-нашему, по-русски, плохо разговаривала. Казалось, что она только для Ефима и для себя жила. А потом у них пошли дети. Один,

второй, третий… Так родила она семерых детей. Один краше другого. Видимо, сказывалась смешанная кровь. Мальчишки, здоровые и крепкие, девчонки, красивые, тоненькие,

как молодые побеги тополя. Дети быстро росли. Не заметили, как состарились Ефим и

Кристина. Самой красивой в семье была младшая дочь Подина. Уж до чего красива, что

нельзя как-то описать ее красоту. Разве что глаза — огромные, черные, в них утонуть можно. На нее все парни деревни заглядывались. Она ни на кого не обращала внимания. Нет,

она никого не сторонилась, не была из тех, которых зазнайками зовут. Она со всеми дружила, шутила, игры, хороводы водила. Но никого не любила, будто ждала своего суженого.

— И дождалась ? — Юля неожиданно задала вопрос.

—Конечно,- Искренне удивилась старушка.— Тогда наша история была бы неинтересной. Конечно, дождалась, — Повторила баба Матрена. — И был он не из местных парней.

— Вы знаете, где сейчас стоит город Вольск ? — Не дождавшись ответа, старушка сама

подтвердила, — Конечно, знаете. Так вот, там татарское стойбище находилось и называлось

оно Малыковка. Большое было стойбище. Послы татарские через Студеновку в Москву ходили.

На обратном пути, если ночь настигала, оставались в деревне ночевать. В то время правил

в стойбище хан Кунак. Сильный, суровый хан был. Его все боялись. Любил он охоту и

рыбалку. Женщин тоже любил. У него было четыре жены и около ста наложниц.

— А разве так можно 7— Юлька сделала испуганные глаза. — Четыре жены? И сто

наложниц 7

— Так это, внучка— Засмеялась баба Матрена,- Было шестьсот лет назад. У других

ханов, может быть, жен и больше было. Сейчас ведь мы не все знаем. И никогда не узнаем.

Все время спрятало. Хорошо еще по рассказам наших стариков все сохраняется. Вот я

умру, вы своим детям и внукам эту историю расскажите. Тогда об истории никто не думал,

а люди писать не умели, грамоты не знали. Не то что сейчас. У этого хана, Кунака, тоже были дети. Сколько их было, тоже никто не знал. Ведь детьми считались только дети, рожденные от жен. А рожденных от наложниц или убивали, а если им сохраняли жизнь, то они становились простыми воинами в войске хана. Но это были всегда несчастные люди. Тяжело быть отвергнутым, тем более своим родным отцом, пусть он даже является ханом.

Но мы говорить будем о родном сыне хана Кунака. Кунак правил несколько десятилетий. У него была крепкая власть, крепкое войско. Он всегда верил в свою правоту, в свою силу.

Одного из сыновей звали Заки. Ему в ту пору семнадцать лет исполнилось. Заки, сын

второй жены хана, всегда с детства сопровождал отца и в походах, и на охоте. Один раз

 

даже в Москве побывал. Однажды, проезжая мимо Студеновки, увидел Заки дочь Ефима и

Кристины Полину. Засмотрелся, засмущался и влюбился. Сразу же, с первого взгляда. Отец,

ехавший рядом на белом жеребце, заметил, усмехнулся, но ничего не сказал. Он думал, что

это юношеское чувство всего лишь на время, пройдет немного его, времени, и все встанет

на свои места.

Хан засмотрелся на сына. За последнее время Заки возмужал, лицо стало приобретать

грубые черты, грудь стала шире, руки и ноги сильными. Возле хана появился новый надежный воин, а в будущем, может быть, большой полководец. Хан Кунак, глядя на Заки, иногда

жалел, что Заки не родился старшим сыном и не может стать по кочевым законам его

наследником. Старший сын был намного слабее и больше времени, недавно женившись,

проводил на женской половине в стойбище. Это очень часто огорчало хана. А сейчас хан

решил женить любимого сына. Невесту он ему присмотрит сам. Она должна быть из очень

высокого рода и быть тогда Заки, как и отцу, Великим ханом. Он ведь для этого родился.

Заки исчез в эту же ночь. Сначала хана беспокоить и будить не стали. Но потом, когда

обыскали все в стойбище и вокруг его, поняли, что юноша исчез. Доложить об этом факте

хану боялись, однако делать было нечего. Хан злился не долго. Он сразу же понял, куда мог

подеваться его сын. Хан даже подивился храбрости Заки. Ведь в такое буйное время не

каждый бы осмелился направиться на свидание к девушке за сто верст.

— Позвать ко мне Файзу— Приказал Кунак. Доблестный воин Файза в это время командовал отрядом личной охраны хана. Файза появился перед глазами хана буквально через

минуту.

—  Возьми с собой своих бойцов и поезжай в деревушку, где вода студеная бежит. Там

должен быть Заки. Девку убейте. На будущей неделе Заки женится.

Файзе, который тоже видел Полину, стало жалко девушку .Он поднял голову, посмотрел

в глаза хану, не осмелился что-то сказать. Спустя секунду Файза еще ниже склонился перед ханом и попятился к выходу. Через непродолжительное время отряд, возглавляемый

Файзой, выехал из стойбища. На востоке медленно поднималось солнце и его золотые лучи

едва коснулись вершин деревьев, вдоль которых ехали всадники. Тихо кругом, птицы еще

спят, а звери, те, что ночные, уже вернулись с охоты, запрятались в норах и зарослях. Одни

из них радовались, что остались живыми, другие, что ночь не прошла даром, насытились

тем, что им послали быстрые ноги и крепкие зубы. И тех, и других было немало в этой

местности.

Файза ехал молча. Его вороной конь, на котором он ездил уже седьмой год, рвался

вперед, но отчаянный воин сдерживал горячего жеребца: ему не хотелось ехать и выполнять жестокий приказ хана, но приказы таких людей, как хан Кунак, не обсуждаются. При

их невыполнении теряют голову, меньшего наказания просто не существовало. И хотя Фай-

за любил молодого ханского сына, он не смел бы, не смог бы не выполнить приказа Кунака.

Заки всю ночь провел с Полиной. Она, еще вечером, как- будто ждала его, нарядилась,

выглядывала за ворота. Она, когда Заки с отцом, сопровождаемые отрядом, проезжали

мимо деревни, украдкой глядела за молодым воином, и что-то нахлынуло в ее девичьей

груди, что сначала сладко стало, а потом больно до слез. И тревожно стало, так тревожно,

что Полина испугалась своего будущего. Она тут же вспомнила свою юность, детство

вспомнила. Все время они собирались с подругами, гадали на суженого. Другим все время

счастье выпадало, а ей в гаданиях — одни загадки. Один раз выпадет добрый, сильный и

ласковый молодец, а другой раз одни беды, кровь кругом. Она перестала чему-то верить и

в последнее время вообще не принимала участие в гаданиях. Завидовала своим подругам,

которым все время счастье при гадании выпадало, хотя подруги иногда привирали немного.

Так всем хотелось счастья.

Заки появился под вечер, остановил резвую молодую кобылку у ворот дома рыбака

Ефима. Заки соскочил с коня, бросил поводья на шею кобыле и почти бегом вошел во двор.

Прямо во дворе мать Полины Кристина стирала белье и, увидев молодого, богато одетого

татарского воина, выронила на землю мокрый сарафан, выпрямилась, но низко опустила

голову и стояла молча. Заки хотел что-то сказать, но в это время на крыльце появилась

Полина. Она подошла к Заки, подала ему руку и они, не сговариваясь, вышли из двора за

ворота. Он что-то говорил, она ему отвечала. О чем они говорили, конечно, никто не знал. А

может быть, они и сами не знали, о чем говорили. Ведь разговор шел совершенно на разных

языках. Но они понимали друг друга и, так разговаривая, направились к краю деревни, вошли в лес и пропали.

Полина лежала своей головой на руке Заки. Пышные, черные почти с синевой волосы

закрывали руку юноши. Они молча смотрели в небо. Они не заметили, как над ними появилась стая журавлей. Клин замер над влюбленными, вожак заметался сначала вокруг стаи,

а потом стал спускаться все ниже к земле, он кричал протяжно, тревожно, с какой-то болью. Вот он почти что коснулся земли. Полина и Заки почувствовали на своих лицах резкие

струи воздуха. Заки вскочил на ноги, вынул из ножен кривую саблю.

— Шайтан, — Закричал молодой воин,— Он с ума сошел.

— Не трогай его! — Отчаянно закричала Полина. — Он нас о чем-то хочет предупредить.

Где-то рядом беда ходит.

Вдруг журавль пронзительно закричал и взмыл вверх. На краю поляны, где находились

Заки и Полина, появился отряд всадников во главе с Файзой. Файза сразу при въезде на

поляну поднял лук и натянул тетиву. Стрела, пущенная сильной рукой одного из лучших

воинов хана Кунака, помчалась вперед, издавая свист. Ее уже никто не мог остановить. У

Полины подкосились ноги, она упала на колени, от края губ побежала тоненькая струйка

крови. Заки тоже встал на колени, обнял девушку за талию. Красивая голова девушки падала на бок. Заки положил девушку на землю. Заки встал, вновь вытащил из ножен саблю и в

несколько прыжков оказался возле Файзы. Он наносил удары, но Файза успел отбросить лук

и вооружиться щитом. Заки носился вокруг лошади и никак не мог нанести серьезный удар

Файзе, который мастерски защищался и отражал все удары молодого воина. От злости, от

невозможности поразить врага, Заки нанес сильный удар по лошади. Голова вороного жеребца висела на тоненькой жилке, а сам он, постояв несколько мгновений, рухнул на землю,

придавив к земле ногу Файзы, щит выпал из его рук. Заки подскочил к Файзе и вонзил саблю

ему в грудь. Файза успел схватиться руками за острое лезвие сабли, но сабля скользила по

рукам, обезображивая их. Никто их других воинов маленького отряда Файзы в это время

даже не шелохнулся.

Заки подошел к Полине, встал возле ее на колени. Он сидел так долго, раскачиваясь на

коленях и носках, что-то пел. Потом он вдруг медленно стал падать на бок. Из его спины

появилось острие сабли.

— Вот так вот— Тяжело вздохнула баба Матрена,—— Закончилась эта красивая и печальная история.

— А журавли ?— Юлька строго посмотрела на бабу Матрену.

—А журавли долго висели над той поляной, пока воины собирались в печальный поход

до стойбища Малык с двумя трупами. Они уже отъезжали, но потом вернулись, взяли труп

Полины и отвезли его в Студеные Ключи. Журавлиный клин тоже потянулся за ними в

деревню. А потом вожак прокричал, и журавли полетели дальше.

Следующей весной кто-то из студеновцев пришел на поляну и обнаружил здесь лазоревый цвет. Раньше его точно здесь не было. Вся поляна была усыпана цветами. Это сейчас

его мало стало. Скотина вытаптывает цветник, воскресенцы приезжают рвут букеты, а кто-

то корни повыкапывал и дома посадил. Только редко у кого он приживается, чаще всего

гибнет. Его пересаживать надо с большой любовью, не имея в сердце своем злобы на

других людей. Тогда он переболеет и приживётся на новом месте.